Игорь Борисович Матвеев, депутат Законодательного Собрания Санкт-Петербурга, стоял в собственной ванной и тщательно вытирал себя банным полотенцем. Он был очень утомлен, хотя неделя выдалась не слишком тяжелая, куда тяжелее будут следующие. Депутат небрежно бросил полотенце на стиральную машинку и попытался разглядеть себя в сильно-запотевшем зеркале. В зеркале Матвеев себя не нашел. 
"Старею", - подумал депутат, надевая желтую пижаму с коричневыми полосками. Голова народного избранника раскалывалась. Второй день подряд ему звонили журналисты с ужасными фамилиями, представлявшиеся корреспондентами какого-то сайта с пошловатым названием. "Может, намекали на мои мужские проблемы, - подумалось Игорю Борисовичу, - эти могут".
- Вчера спрашивали про прокурора, сегодня грузинским вином интересовались. Это ЖЖ неспроста. Ну, не пью я грузинское вино, а Зайцев обещал не обращать внимания на мой грешок, - с чего-то громко сказал депутат, подходя к кровати. 
- Тебя посадят, а ты не шали, старый пень, - зло просопела лежавшая в кровати жена. 
Что-то говорил телевизор. Депутату захотелось грубо пнуть эту ненавистную женщину, но остатки человечности заставили народного избранника успокоится. Он откинул одеяло и лег, не забыв застегнуть дурацкую пуговицу на пижамных штанах. Долго шаря руками по жене, он нашел, наконец, пульт от телевизора, чтобы выключить скучную передачу про политическую ситуацию во Франции. Жена печально вздохнула, Матвеев что-то хрюкнул и погрузился в сон.

Во сне он оказался в роскошных апартаментах. Белоснежные перины, розовые одеяла, бантики, свежий теплый воздух из открытого окна и французская речь за дверью привели Матвеева к мысли, что он уже далеко от родины. Дверь элегантно скрипнула и в комнату вошла активистка французской Партии Социалистов Сеголен Руаяль. Он была в гламурной ночнушке, подчеркивающей красоту тела аристократки. Русский депутат был обнажен и думал о вербовке его западными агентами. "Нас, чекистов, ночнушкой не возьмешь", - убеждал себя Игорь Борисович. 
Однако потом народный избранник вспомнил, что французские социалисты являются неплохим союзником против американской военщины и разрешил красотке себя соблазнить. Сеголен была страстной и неутомимой. Игорь Борисович не отставал. Однако в самый важный для мужчины момент Матвеев увидел вместо лица Руаяль физиономию супруги. За испорченное видение депутат совершил над призрачным телом жены акт жесточайшего физического насилия. Истерика продолжалась, пока в дверь не вошел лохматый юноша с ручкой и бумажкой наперевес. 
- Меня зовут Роман, фамилию все равно не запомните, - заявил вошедший, - раскройте ваши мысли о прокуратуре. 
- Поссорить нас хотите, - взревел депутат и запустил в парня серебряный поднос. 
Юноша вышел, захватив с собой поднос. Через некоторое время зашла девушка с той же ручкой и той же бумажкой. 
-Я Александра, а фамилию вы не поймете, даже произносить не стану, - сообщила девушка. - Когда вы начнете пить грузинское бухло? 
Игорь Борисович застонал и стал выкрикивать в адрес Александры различные ругательства. Девушка аккуратно записала все на бумажку и медленно удалилась. Комната расплылась в глазах депутата, его сознание проваливалось глубоко, словно слили его в бездонный унитаз, ведущий к параллельным мирам.

Игорь Борисович проснулся от звука открывшейся двери. В спальню вошли несколько представителей ГУВД и прокурор Зайцев. Рядом с ними стояла супруга депутата, рассказывавшая правоохранителям о попытке убийства, сделанной ее мужем этой ночью. Наручники замкнулись на руках депутата Матвеева. Игорь Борисович взревел и начал осыпать проклятиями противных корреспондентов с их идиотскими вопросами. 
- Этого надо лечить и лечить серьезно, - отчетливо проговорил ГУВДшник прокурору. 
- Довели, журналюги, - сочувственно отозвался Сергей Зайцев, - а из-за этого Романа, забыл его фамилию, я еще в апреле валидол пил, представляете, почти фашистом назвали. Офицер озабоченно покачал головой и направился к выходу. 


Депутат Игорь Матвеев до и после беседы с прокурором Сергеем Зайцевым.